21.11.2012 13:04

Чак Фини, самый скрытный филантроп в Мире

версія для друку
21.11.2012 13:04

Почему у меня нет яхты? Меня очень быстро укачивает!...  Какой смысл в бизнес‑классе, если все равно быстрее не долетишь?... Casio на каучуковом ремешке показывают время не хуже, чем Rolex!

 

 

Все, что основатель глобальной сети магазинов Duty Free оставил себе, – это $2 млн и немеркнущая слава самого щедрого филантропа современности.

...Прохладным летним днем поезд из Лимерика прибыл в Дублин. Из вагона осторожно вышел старик и поковылял в сторону турникетов. В одной руке у него был пластиковый пакет с газетами, другой он держался за ограждение. Мало кто обратил внимание на 81‑летнего уроженца Нью‑Джерси Чака Фини, который, пожалуй, сделал для Ирландии больше, чем кто‑либо другой со времен святого Патрика. Впрочем, Фини вполне устраивает, когда на него не обращают внимания.

Чак Фини – это Джеймс Бонд благотворительности. Он приехал в Дублин из Лимерикского университета, в котором учится 12 000 студентов и который обязан своим существованием жизненной философии, влиянию и пожертвованиям Фини. Последние 30 лет филантроп колесит по миру, движимый миссией раздать на благотворительность $7,5 млрд. Столько Фини заработал на империи магазинов Duty Free, совладельцем которой был до 1997 года. Его фонд Atlantic Philanthropies уже потратил $6,2 млрд на проекты в сфере образования, науки, здравоохранения, защиты прав человека в США, Австралии, Вьетнаме, на Бермудских островах, в ЮАР и Ирландии. Мало кто из ныне живущих капиталистов пожертвовал на благотворительность больше, чем Фини. И никто не занимается филантропией с такой же одержимостью, как он.

Оставшиеся у фонда $1,3 млрд должны быть истрачены к 2016 году. В 2020‑м фонд прекратит свою деятельность. Пока акулы бизнеса всеми возможными способами пытаются увеличить свое состояние, Фини с утроенной энергией стремится к тому, чтобы умереть без гроша за душой.

Фини встал на этот путь в середине 1980‑х, когда мир переживал инвестиционный и потребительский бум. В 1984 году он сделал хитроумный ход: передал всю свою долю (38,75%) в Duty Free Shoppers (DFS) структуре, из которой потом вырастет Atlantic Philanthropies. «Я решил, что когда ты цепляешься за что‑то для себя, то будешь все время за это переживать, – поясняет Фини, который оценивает собственное состояние в $2 млн. – Меня часто спрашивают, что доставляет мне удовольствие? Я счастлив, когда то, что я делаю, помогает людям».

Фини тратит большие деньги на решение больших проблем – будь-то национальное примирение в Северной Ирландии, реформирование системы здравоохранения Вьетнама или создание центра высоких технологий на заброшенном острове Рузвельта в Нью‑Йорке (последний проект обошелся филантропу в $350 млн). Завещать деньги благотворительному фонду, который будет тратить пустяковые суммы на решение мелких проблем лишь после смерти основателя, – это не про Фини. Он предпочитает делать добрые дела при жизни, постоянно ищет, где еще принести пользу, и играет по‑крупному. «Чак Фини – образец для подражания, – отмечает Билл Гейтс. – И яркий пример альтруизма».

Первые 15 лет Фини тщательно скрывал свою благотворительную деятельность, в отличие от тех, кто готов платить, лишь бы об их добрых делах побольше писала пресса.

Многие получатели его впечатляющих пожертвований даже не знали, откуда берутся эти деньги. А те, кто знал, принимали обет молчания.

«Мне приходилось убеждать попечительский совет в том, что это не «грязные» деньги и что за ними не стоят люди с сомнительной репутацией, – рассказывает бывший президент Корнелльского университета Фрэнк Родс, который позднее возглавил Atlantic Philanthropies. – Это было непросто».

В конце концов Фини «разоблачили» (отчасти благодаря Forbes), но он предпочитал и дальше оставаться в тени (до этого года в прессе вышло всего несколько его интервью). Благотворительный «квест» Фини подходит к концу, и он становится чуть более публичным. То, что открывается нашим глазам, – одна из самых удивительных и впечатляющих биографий всех времен.

Фини предпочитает не рассказывать, а показывать. В Дублине он устроил мне трехчасовую экскурсию по колледжу Святой Троицы, чтобы я все увидел воочию – от сувенирного магазинчика при библиотеке, созданного по его проекту, до центра генетики и нейробиологии, в котором есть все, включая лабораторных крыс с вживленными в голову электродами. На следующий день Фини стоически перенес шестичасовую поездку в Лимерикский университет и обратно. Он лично водил меня по территории университета, чтобы показать Всемирную академию музыки и танца, новый медицинский центр и спорткомплекс (на здешнем стадионе проводит домашние матчи ирландский регбийный клуб Munster). Демонстрируя футбольное поле, на котором играют сотни ребят, Фини отмечает, что оно выдержит любые погодные условия.

Но в ответ на просьбу поведать историю своей жизни Фини предлагает, чтобы это сделал за него Конор О’Клэри – автор книги «Миллиардер, которого не было: как Чак Фини тайно заработал и раздал состояние». Мы ужинаем втроем в дублинском Peploe’s Bistro. О’Клэри рассказывает, а Фини в потертом темно‑синем блейзере потягивает разбавленное водой шардоне, лишь изредка вставляя меткое замечание или иронизируя над самим собой.

Фини родился в разгар Великой депрессии в семье с ирландскими корнями. Во время войны в Корее служил в военно‑воздушных силах. После армии получил пособие для демобилизованных и поступил в бизнес‑школу Корнелльского университета на специальность «гостиничный менеджмент». Окончив ее в 1956 году, отправился продолжать обучение во Францию. Затем наладил бизнес по продаже беспошлинного алкоголя морякам, служившим в Атлантическом флоте ВМС США. Конкуренция была серьезной, но Фини сумел выбиться в лидеры: благодаря военному прошлому ему было легче находить общий язык с экипажами, а от местных проституток он получал информацию о следующем пункте назначения кораблей.

В компаньоны Фини взял Боба Миллера, который, как и он, окончил Корнелл. Ассортимент товаров расширился за счет автомобилей, духов и ювелирных украшений, которые пользовались спросом у военнослужащих и туристов. Чтобы поставить управление совместным бизнесом на профессиональную основу, Фини и Миллер взяли в долю Тони Пиларо – юриста, специализирующегося на налоговом праве, и бухгалтера Алана Паркера. К 1964 году сеть Duty Free Shoppers охватывала уже 27 стран, в ней работало 200 человек.

Превратить этот выгодный, но небольшой бизнес в одну из самых прибыльных розничных сетей в мире помог экономический бум в Японии. В 1964‑м году, когда в Токио проходила летняя Олимпиада, японское правительство сняло ограничения на поездки за границу, которые были введены после Второй мировой войны ради экономии валюты. И японцы, накопившие немало денег за эти годы, бросились путешествовать по свету. Их любимыми туристическими направлениями стали Гавайи и Гонконг.

Ветеран ВВС, Фини немного понимал японский и разбирался в нравах и привычках жителей Страны восходящего солнца. Вскоре среди продавщиц Duty Free Shoppers появились сообразительные симпатичные японки. А прилавки были забиты коньяком, сигаретами и кожаными сумками: трепетно относящиеся к подаркам японцы охотно раскупали их на сувениры. В штат компании была введена новая должность – «гиды». Они организовывали посещение туристами магазинов сети. Причем еще до регистрации в отеле: чтобы гости из Японии имели при себе тугие кошельки.

Это была настоящая золотая жила, и Фини даже нанял аналитиков, чтобы они прогнозировали маршруты следования туристов. Так магазины DFS появились в Анкоридже, Сан‑Франциско и на Гуаме. Еще одним любимым местом посещения японцев был Сайпан – крошечный тропический остров в нескольких часах лету от Японии. Интуиция подсказывала Фини, что остров может стать популярным пляжным курортом для токийцев. Если бы не одна проблема: на нем не было аэропорта. В 1976 году DFS выделила $5 млн на его строительство.

Столь агрессивная стратегия позволила компании вкусить плоды японского экономического чуда. В 1967 году Фини получил $12 000 дивидендов, в 1977‑м – $12 млн, рассказывает О’Клэри. Еще через 10 лет на счетах предпринимателя уже было почти $334 млн. За эти деньги впоследствии были приобретены гостиницы, магазины, швейные фабрики, а затем и технологические стартапы. Фини, как и раньше, желал оставаться в тени, вел себя скромно, но спрятать столь внушительный капитал было уже очень сложно.

В 1988 году в номере Forbes с рейтингом 400 богатейших американцев вышел четырехполосный материал, посвященный DFS. Журналисты Эндрю Танзер и Марк Бошамп раскрыли секрет успеха сети и познакомили читателей с четырьмя ее владельцами – обладателями внушительного состояния. Статья и последовавший за ней резонанс повергли Фини в шок. О’Клэри в своей книге посвятит этому эпизоду целую главу.

Авторы статьи пролили свет на бизнес DFS: рассказали об ее «японской» стратегии, 200%‑й наценке, 20%‑й рентабельности, огромной годовой выручке – около $1,6 млрд. Forbes подсчитал, что 1 кв. м в магазине сети на Гавайях приносит свыше $200 000 в год. Это эквивалентно более чем $400 000 сегодня, что в семь с лишним раз превышает средний доход Apple с 1 кв. м торговой площади. «Реакция моя была такова: все, плакало наше прикрытие, – вспоминает Фини. – Мы пробовали выяснить, не повредит ли нам эта публикация, но быстро поняли, что нет: информация и так была в открытом доступе». В списке богатейших американцев Фини занимал 31‑ю строку с состоянием $1,3 млрд. Он перестал быть загадкой.

Журналисты Forbes допустили две ошибки: во‑первых, состояние Фини на самом деле было гораздо больше. Во‑вторых, это уже не было состояние Фини.

Только ближайшее окружение предпринимателя знало, что лично ему принадлежит от силы несколько миллионов долларов. У Фини не было даже собственной машины. Его люди поначалу подумывали над тем, чтобы негласно встретиться с Малкольмом Форбсом и объяснить что к чему, но потом махнули рукой. Forbes включал Фини в рейтинг богатейших американцев вплоть до 1996 года.

Фини перевел все свои активы на Atlantic Philanthropies (через Багамские острова – для минимизации налогообложения). Он продолжал активно развивать DFS, разъезжая по миру, завоевывая новые рынки и отыскивая новые способы повысить рентабельность и утереть нос конкурентам. Фини всегда нравилось делать деньги, хотя средств ему было достаточно с того самого времени, как они у него появились. Пожилой бизнесмен умеет радоваться простым вещам. Он вырос в скромной трудолюбивой семье, его родители постоянно помогали другим людям. Его мать Мэдлин, работавшая сиделкой, каждое утро подвозила до автобусной остановки соседа‑инвалида. Впрочем, на конкурентов врожденный альтруизм Фини не распространяется. «Я люблю соревноваться, неважно в чем – баскетболе или бизнесе, – отмечает он. – Не то чтобы я не люблю деньги, просто мне нужно ровно столько, сколько я могу потратить».

Деньги, даже если они больше не текли Фини в карман, оставались для него способом находиться в игре, и на протяжении 1990‑х он изо всех сил старался приумножить доходы DFS в качестве члена правления компании. Так как финансовое могущество его благотворительного фонда держалось на неликвидной доле в DFS, то и судьба грантов зависела от дивидендов, выплачиваемых компанией. Особенно тяжко пришлось, когда началась война в Персидском заливе. Конфликт не замедлил ударить по туристической индустрии: если раньше деньги текли рекой, то теперь – всего лишь узенькой струйкой.

Хотя экономический рост и возобновился, Фини, движимый желанием обезопасить свой капитал и интуицией, подсказывающей, что лучшие дни DFS позади (для экономики Японии настало «потерянное десятилетие»), стал подбивать своих партнеров на продажу сети. На покупку претендовало несколько крупных компаний, но фаворитом была французская LVMH – известный производитель предметов роскоши, которым владеет миллиардер Бернар Арно. Два года четыре владельца DFS никак не могли договориться друг с другом, а также с Арно по поводу цены и условий сделки. Каждый обзавелся маститым адвокатом. «Всякий раз, видя нового юриста, я задавался вопросом: «Господи, сколько же мы ему платим?» – смеется Фини.

Благотворительная миссия Фини перестала быть секретом в 1997 году – после того как он, а вместе с ним Пиларо и Паркер продали LVMH свои доли в DFS. Тогда‑то мир и узнал, что $1,6 млрд, причитающиеся Фини, пошли не ему, а его фонду. Филантроп скрепя сердце попрощался с анонимностью, но в качестве вознаграждения получил влиятельных последователей. Билл Гейтс и Уоррен Баффетт называют Фини главным вдохновителем создания Фонда Билла и Мелинды Гейтс ($30 млрд) и проекта Giving Pledge («Клятвы дарения»). К последней уже присоединилось 90 богатейших людей планеты, пообещавших отдать половину своего состояния на благотворительность. «Чак любит повторять, что никто из нас не знает ответа на все вопросы, – говорит Гейтс. – Но я точно знаю, что мы с Мелиндой многому у него научились».

Родство душ Фини и Гейтса отчасти проистекает из их предпринимательского опыта, а также схожего подхода к благотворительности. Atlantic Фини во многом можно считать предшественником Фонда Гейтсов. Оба нацелены на высокоэффективную благотворительность: деньги тратятся в разных объемах и на разные проекты – как, например, ликвидация последствий землетрясения на Гаити ($250 000) или строительство нового медицинского городка для Калифорнийского университета в Сан-Франциско ($290 млн). Главное, чтобы каждый израсходованный доллар принес максимальную пользу.

Благотворительные организации, претендующие на деньги Фини, должны отвечать жестким требованиям: нужно предоставить детальный бизнес‑план с указанием сроков выполнения проекта и гарантировать полную прозрачность. Если проект выбивается из графика, Фини просто‑напросто урезает финансирование. Он выбирает программы, обещающие экспоненциальную отдачу в смысле улучшения условий жизни людей. Фини выделяет миллиарды на исследования в университетах Ирландии и Австралии, будучи уверенным, что это поможет подготовить квалифицированных сотрудников для высокотехнологичных и инвестиционных компаний.

Типичный благотворительный проект Фини – Operation Smile, программа коррекции волчьей пасти у детей из бедных стран. На одну операцию, которая сразу же улучшит жизнь маленького пациента, требуется всего $250. Фини выделил на этот проект $19,5 млн.

Чтобы еще больше повысить отдачу от своих пожертвований, Фини использует такой прием: он обещает внести крупную сумму, если правительства и другие финансовые доноры дадут столько же. Вот известный пример: в 1997 году Фини посулил около $100 млн ирландским университетам, но только при условии, что правительство выделит аналогичную сумму. И правительство согласилось. В итоге на $226 млн вложений Atlantic в развитие ирландских университетов пришлось $1,3 млрд ассигнований из бюджета. Эта тактика срабатывает и в переговорах с другими состоятельными людьми и институтами развития. Фини никогда не возражает против того, чтобы на стене библиотеки или больницы, которая строится за его деньги, висела табличка с именем другого капиталиста, если тот готов пожертвовать на проект несколько миллионов долларов.

На первый взгляд Фини может показаться прижимистым, но это поверхностное впечатление. В своем отношении к тратам он больше всего думает о том, что на эти деньги можно будет получить на выходе, а в случае с издержками ненавидит расточительность. Президент и генеральный директор Atlantic Крис Ойчсли вспоминает, что во время одной из командировок во Вьетнам останавливался вместе с Фини в самой дешевой гостинице. С другой стороны, понимая, как важно для Ойчсли вернуться домой к праздникам, Фини отправил его обратно в Штаты на «Конкорде». Сам филантроп предпочитает эконом‑класс: какой смысл в бизнес‑классе, если все равно быстрее не долетишь? Он носит Casio на каучуковом ремешке, ведь эти часы показывают время не хуже, чем Rolex.

На обратном пути из Лимерика он бранился и неодобрительно качал головой всякий раз, когда мы проезжали недостроенный дом – после обвала на рынке недвижимости много строек законсервировано. «Меня в первую очередь интересует, сколько это стоит, – делится Фини своими взглядами на светскую жизнь. – Я никогда этого не пробовал, поскольку знал, что мне не понравится». Почти всегда он обходился без машины, хотя бы потому, что в городе трудно найти место для парковки. Впрочем, признается Фини, в Гонконге у него какое‑то время был подержанный Jaguar. «Почему у меня нет яхты? Меня очень быстро укачивает», – объясняет он.

Со своей первой женой и пятью детьми (после продажи DFS им досталось $140 млн) Фини обитал в шикарных особняках, но теперь, когда он ведет кочевой образ жизни, пристанищем ему служат квартиры, принадлежащие фонду – в Дублине, Брисбене и Сан‑Франциско. В Нью‑Йорке он останавливается у дочери.

Ирландский офис Atlantic расположен в величественном особняке в престижном районе Дублина. А Фини со своей второй женой Хельгой (она работала у него секретарем) живет в маленькой квартирке на заднем дворе. Показателен и его подход к уплате налогов: Фини всегда любыми путями стремился уйти от налогообложения – начиная со своего первого бизнеса, который был зарегистрирован в Лихтенштейне, и заканчивая холдингом, «прописанным» на Бермудских островах. Последняя компания была записана на имя его первой жены, француженки Даниэль. После развода это вылезло бизнесмену боком. Но в конечном счете, меньше налогов – больше средств, которые можно направить на благотворительность.

Ненависть Фини к мотовству и его страстное стремление к максимальному эффекту от своих вложений помогают понять, как законченный скряга с таким легким сердцем раздает огромные деньги. Взять хотя бы его последние вливания – $350 млн, которые помогли Корнелльскому университету совместно с Политехническим институтом Хайфы выиграть тендер на строительство научно‑технического парка на острове Рузвельта. Весь проект оценивается в $2 млрд. «Кремниевая долина» на Восточном побережье США послужит прекрасной приманкой для лучших инженеров и студентов. Фини готов побиться об заклад, что в регион потянутся лучшие технологические компании, там появятся стартапы, которые создадут тысячи новых рабочих мест и принесут миллиардные доходы. «От такого дальновидного подарка выиграет не только Корнелльский университет, но и Нью‑Йорк», – убежден мэр города Майкл Блумберг. Этот проект Atlantic словно взят из учебника, учитывая, что $100 млн и землю под застройку любезно предоставили нью‑йоркские налогоплательщики. Единственное, о чем жалеет Фини, так это о том, что не доживет до момента, когда проект будет завершен.

В этом и заключается его урок для нового поколения филантропов: ваши деньги должны идти на благие цели, когда вы еще полны сил, имеете связи и влияние. Не в старости и уж никак не после вашей смерти. «Деньги – это обязательства, – говорит Фини. – Я, конечно, не хочу никому указывать, как распоряжаться капиталом, но советую использовать его с умом». Вот почему человек, который десятилетиями держал свою личную жизнь за занавесом, решился издать книгу о себе, возился со мной все эти три дня, а шестого сентября пришел на публичное вручение ему звания почетного доктора права сразу всеми университетами Ирландии. Фини – первый человек, который удостоился такой чести.

Возможно, филантроп скоро доберется и до главного рупора Вселенной – Голливуда. По имеющимся данным, Джордж Клуни хочет экранизировать историю жизни Фини. Кто мог бы сыграть его в фильме? В поезде, на обратном пути из Лимерика, Фини сначала задумался, потом засмеялся еще до того, как ответил: «Наверное, Дэнни Де Вито».

ИЦ УАК по материалам Forbes

 


Що найбільше заважає розвитку аграрного бізнесу?:
Інші опитування